Глава 6. Ночные красоты
Идея была настолько же гениальная, на сколько и идиотская. Но других не было в принципе.
Итак, в очередной раз оббежав плагга, я выгадал момент, когда он снова откроет свою пасть. Тут я нанес горизонтальный удар. Грузило беспрепятственно полетело по окружности, пока не зацепилось за столбик посередине тела врага. Не знаю уж, что это у него там было - горло, позвоночник или просто ножка, как у нормального гриба. Факт остается фактом - в центре шляпки, внутри круговой пасти спрятан стержень, который я теперь крепко держал своим оружием на манер удил лошади.
Плаггу такой поворот сильно не понравился. Он взревел, начал брыкаться. Но было уже поздно - держал я крепко. Поудобнее перехватив веревку своего кошеля, я уперся ногой в верхнюю челюсть гриба и что есть сил потянул на себя. Рев плагга стал еще более яростным, движения резче и сильнее. Но я не отпускал. Напротив, лишь усилил напор.
Очень скоро рев перешел в визг. Раздался хруст. Шляпка отлетела вперед, меня бросило назад. И все затихло.
Я наконец облегченно выдохнул и опустил руки, которыми все еще удерживал кошель. Ему, кстати, подобное обращение на пользу не пошло, и кожа успела изрядно поистрепаться. Использовать и дальше вместо кистеня его не выйдет. Все-таки его назначение деньги хранить, а не головы проламывать.
Чуть вдалеке от меня лежала перевернутая шляпка, она же верхняя челюсть плагга. А прямо передо мной находилась его нижняя половина. Ноги все еще конвульсивно подергивались, а из центра вверх торчала обломанная палка.
Хребет плагга оказался довольно узким и удобно помещался в ладони. На ощупь он оказался на удивление твердым, чего не ожидаешь от куска гриба. Можно сравнить, наверное, с пластиковой трубой. Обломанный конец оказался довольно острым и при желании им можно что-нибудь или кого-нибудь проткнуть.
Схватив эту палку у основания, я поднатужился и вырвал ее из нижней половины плагга. Правда с куском грибной плоти, но это уже недостойные упоминания мелочи. В длину мое новое оружие было на вскидку сантиметров семьдесят.
Помня о том, как эта палка мне досталась, бить ей не стоит - велик шанс доломать, а вот колоть - за милу душу. Надо, кстати, потренироваться в этом деле.
Я подошел к верхней половине плагга и перевернул его шляпкой вверх. Пришлось обойти его и встать со спины, а то закатившиеся глаза вызывали слишком противоречивые чувства, продолжать испытывать которые мне не хотелось.
То, чем я занимался дальше, вполне можно было бы классифицировать как осквернение останков. К счастью, подобного обвинения выдвинуть мне было некому, и я беспрепятственно наперфорировал гриб до состояния дуршлага. Оказалось, что хребет плагга гораздо тверже остальной его плоти и с легкостью протыкает своего бывшего хозяина.
Удовлетворившись результатами испытаний, я уже собирался уходить, как вдруг почувствовал, что давно пора бы поесть. Просто за всей этой беготней и бесконечной битвой с агрессивным грибом такие мелкие проблемы отходят на второй план. Зато сейчас, когда я чуть успокоился, немного расслабился, голод проснулся и начал требовать свое.
Сомневаюсь, что дальше можно будет найти какое-нибудь придорожное кафе, так что с едой напряг. Придется терпеть и страдать. И тут мой взгляд упал на только что изуродованные мной останки. А что? Заодно и от тела избавлюсь. Двух зайцев одним выстрелом, как говорится.
Плагг оказался довольно вкусным, несмотря на то что есть мне его пришлось сырым. Чем-то он с одной стороны напоминал жареную курицу, а с другой - сладкий зефир. Очень странное сочетание, но на удивление довольно вкусно.
Уже доедая своего недавнего врага (да, я сильно проголодался, что съел плагга целиком) понял, что опыт прошлых ошибок меня ничему не учит и я снова закусил незнакомым грибом. С другой стороны, сколько мы с ним сражались, незнакомцами назвать уже никак нельзя. Но на всякий случай я забрался на первую попавшуюся платформу с целью выждать некоторое время и чтобы отравление не застало меня врасплох.
К счастью, все обошлось. Плагг оказался не ядовитым, очень вкусным и замечательно усваяемым. Сыроежка, можно сказать. Кроме того, ожидание симптомов отравления вместе с физической усталостью окончательно истощили мою нервную систему, и я провалился в сон без сновидений.
Проснулся я уже весьма отдохнувшим, когда солнце уже заходило за горизонт. Из-за особенностей ли атмосферы или самого светила, освещение во время заката ничем не отличалось от дневного, только свет стал более тусклым. Но никаких романтических цветовых переходов в розовый, красный или оранжевый не наблюдалось. Просто яркость постепенно падала, уступая место сумеркам, а далее и ночной темноте.
Октокот опять куда-то свалил по своим делам. Мой дневной перформанс комментировать он никак не стал.
Темнота была неполной. Стоило солнцу скрыться из глаз, как вездесущая трава начала отдавать накопленный за день свет. Все вокруг осветилось слабым зеленым цветом. Читать не получится, но и в стенку не врежешься. В целом, получилась очень приятная изумрудная полутьма, гулять в которой должно быть довольно интересно.
В ночной темноте особенно хорошо были заметны натыканные тут и там вертикальные трубы, уходящие куда-то под землю. До этого они мне не попадались, а тут ближайшая оказалась буквально в сотне метров. Воспользовавшись случаем, решил рассмотреть подробнее, что они из себя представляют.
Вблизи труба оказалась именно тем, чем и представлялась издалека - торчащий посередь обочины металлический цилиндр зеленого цвета. Хотя в это время суток все вокруг представало в подобных оттенках. Судя по звуку, цилиндр был все-таки трубой, то есть полым. Диаметр составлял примерно метра полтора, а высота над землей порядка двух. Сверху находилось утолщение, своеобразная юбка.
Из любопытства я забрался на эту трубу и заглянул внутрь. Ожидаемо темно и ничего не видно. Спрыгивать туда без особой надобности желания нет никакого. Ясно только, что уходит она довольно глубоко под землю и выбираться в случае чего будет проблематично.
Оставив дальнейшие исследования местных инженерных систем на потом, я отправился дальше по дороге. Замок уже значительно приблизился и был хоть все еще и очень далеко, но уже и не на самом горизонте. Отсюда можно было разглядеть множество башенок, устремленных вверх своими остроносыми крышами. Кроме них, да высокой крепостной стены видно ничего пока не было.
Так я и продолжал свой путь по ночной дороге, любуясь как шелестит единым ковром зеленая трава под легким ветром. Разные стороны травинок светились чуть по-разному, поэтому даже слабый ветер вызывал заметные переливы зеленого свечения. Ощущение, будто оказался посреди моря, такие гуляли волны по светящимся полям.
Вдруг, совершенно неожиданно, мне пришлось столкнуться с новым испытанием. И испытание это было несравнимо более сложным, чем все, что было ранее. Во мне боролись совесть и жадность, жадность и жалость. Передо мной лежал плагг. Лежал и мирно спал плагг, точно такой же, как и тот, которого я недавно употребил в пищу. Интересно, что лежал он на боку, задрав ноги кверху и обнажив свое беззащитное брюшко.
Видя это зрелище, я невольно облизнулся, рот наполнился слюной, а разум воспоминаниям восхитительного грибного вкуса. Сопротивляться искушению было решительно невозможно, и я воткнул свою пародию на копье прямо в брюхо расслабившегося после тяжелого дня грибомонстра.
Раздавшийся визг перебудил, наверное, всю округу до самого замка. Плагг орал так, будто ему пузо палкой проткнули. Но заканчивать с этим он и не собирался. Крик лишь набирал громкость.
В ответ на это я вытащил свое орудие и нанес новый удар. А за ним еще. И еще. Еще. Даром что ли на прошлом тренировался. Под моим яростным напором орущий монстр стал походить больше на хороший сыр, чем на гриб. Как я узнал, что сыр хороший? Так всем же известно, что если в сыре много дыр, значит вкусным будет сыр. Если в нем одна дыра, то иди искать вора. Так что мой плагг превратился в первоклассный сыр - всех дырок в нем я сосчитать не смог.
Уже закончив с жестоким убиением безобидного, в общем-то, монстра, я осознал, что складывать эту вкуснятину мне попросту некуда, а значит придется бросить большую часть прямо здесь. Будто отзываясь на эту мысль, жадность в моей голове завопила не моим голосом. “Где это видано, тратить столько сил на добычу, а затем бросать ее?! Где гуманизм? Беззащитных зверушек можно добывать лишь для пропитания, а не для развлечения! Это живодерство!”
Короче, услышал про себя я много нелестного. Но решать возникшую нравственную дилемму прямо сейчас был не готов. А потому, наскоро перекусив, оперся на слегка объеденный бок плагга и крепко уснул, оставив все проблемы утреннему себе. И эти проблемы пожаловали ко мне аккурат с первыми лучами солнца…