Гни Лоя найдут очень скоро, а там и выйти на семью Вынь не составит никакого труда. Нужно срочно укрыть родных в укромном месте. Но где? Пустоши – слишком опасно. Там нет никаких укрытий от кислотных дождей, нет возможностей обеспечить минимальные условия сносного существования. Соседи? Кто согласится делиться скудными ресурсами своего жилища с чужаками? Да и нет к ним доверия. Никто не будет скрывать беглецов от взора Церкви. Что остаётся? Муравейник? Спрятаться под носом у преследователей? Заманчиво… Но слишком дорого. У них нет таких денег, чтоб арендовать даже жалкую конуру в пределах города. И тут его осенило. Академия! Место, где обучаются многие практики. Церковь не имеет там власти. Если удастся вывезти родных туда… Единственная проблема – Академия находится в неделе пешего пути от Муравейника. Радиоактивные пустоши, каньоны, и кто знает, какие ещё опасности. Как обеспечить безопасность перехода? Академия – не город с его производствами. Она не может обеспечивать себя самостоятельно. Из Муравейника постоянно курсируют караваны, снабжая её всем необходимым – пищей, батареями, фильтрами. Если бы только удалось договориться о местечке для отца и сестры… Взгляд упал на посох, который он до сих пор держал в руке. В принципе, никто не мешает ему наняться туда охранником, а в качестве оплаты попросить места для родных. Место отправления караванов было известно каждому – старая станция монорельса на южной окраине Муравейника. Пять дней. Именно столько теперь требовалось конебыкам, чтобы дотащить караван по остаткам железнодорожного полотна. Говорят, раньше, ещё до Вторжения, этот путь занимал меньше часа. Однако это всё ещё было безопаснее и быстрее, чем идти самостоятельно пешком под кислотными дождями и радиоактивными ветрами. Имея хоть какой-то план, Сам-Пей уверенно направился к краю города. Под открытым небом стояло несколько крытых металлических вагонов, выкрашенных синей краской и поеденных ржой – погодные условия не жалеют даже их. Чуть в стороне – простенькие бытовки. Судя по всему, между рейсами караванщики ночуют именно здесь. Там, где город уже фактически закончился, праздно шатались конебыки – невероятно выносливые животные, специально выведенные для перевозки грузов в условиях агрессивной внешней среды. И где тут искать главного? К счастью, долго задаваться этим вопросом Сам-Пею не пришлось. Выходил к стоянке караванщиков он, не таясь, потому нет ничего удивительного в том, что спустя пару минут на него кто-то обратил внимание. В сторону юноши двигался уже давно немолодой мужчина, практически старик в изношенном халате из химстойких полимеров. Лицо его было серым, покрытым многочисленным глубокими морщинами. Воспалённые глаза и нос с сеткой лопнувших капилляров явно указывали на пристрастие этого человека к алкоголю. Но не стоило доверять первому впечатлению. Глаз Сам-Пею отметил, что взгляд незнакомца ясный и оценивающий, а руки ничуть не дрожат, удерживая винтовку. – Каким же это судьбами к нам принесло столь необычного калеку? – неожиданно высоким, чуть визгливым голосом начал мужчина. – Где мне найти вашего главного? – Считай, уже нашёл, парень. Меня зовут Ра-Ван, я хозяин этого балагана. Чего хотел? Юноша ещё раз осмотрел говорившего. Он ожидал чего-то большего. Но придётся работать с тем, что есть. – Я Вынь Сам-Пей, господин Ра-Ван, – уважительно склонил голову юноша. – Мне нужно перевезти семью в Академию. Побыстрее. И я смею надеяться на вашу помощь. Сам-Пей так и остался стоять со склонённой головой, ожидая решения караванщика. Он не мог видеть, но хорошо представлял то выражение скептицизма, что отразилось на лице Ра-Вана. И тот не обманул его ожиданий. – И зачем же мне это делать? Раз побыстрее, то вы скорее всего бежите от преследования. Нужно ли мне навлекать на себя и весь этот сброд угрозу, укрывая твоё семейство? И поднимись. Не люблю разговаривать с затылком. Страх отказа, безвыходность ситуации и готовность идти до конца смешались в душе юноши в совершенной новый для него коктейль эмоций. Не знаю, как подавить волнение, он представил, что все эти чувства спускаются вниз, втягиваются в его дяньтянь. И… это помогло. Страх отступил, а уверенность, наоборот, окрепла. Он поднял голову, заставив караванщика отпрянуть на шаг. – Что с твоими глазами, парень? – испуганно спросил он. – Они горят! – Не беспокойтесь, господин Ра-Ван, – Сам-Пей поднял посох горизонтально на уровень глаз и щёлкнул, раскрывая его. – Наши проблемы не потревожат ваш караван. Юный практик создавал зрелище достаточно впечатляющее. Старый ржавый мотокультиватор, грубо срощенный с голенями человека. Боевой посох неофита Церкви. И глаза. Горящие алым глаза человека, видевшего в своей жизни нечто, что изменило его навсегда. – Значит не просто калека, а целый неофит! И что же понадобилось церковнику в Академии, что он так спешно уносит ноги из города, прихватив семью? – Я не из Церкви. А это… – Сам-Пей кивнул на посох. – Это мой трофей. – Так-так. Теперь пазл сложился. И почему же ты уверен, что твои проблемы мой караван не потревожат? Церковники бывают очень настойчивы. Особенно, когда кто-то, – Ра-Ван указал дулом винтовки в грудь собеседника. – Портит их собственность. – Они ещё не знают. Мы успеем уйти. А если пойдут следом — я встречу их сам. – Что, думаешь, уработал одного слабака, и тебе теперь всё по силам? Наивный юнец… Ещё не успев договорить, мужчина перехватил своё оружие и нанёс резкий удар прикладом в грудь собеседнику. Отработанным движением правая рука караванщика рванула вверх, рождая вспышку боли в нижней половине лица, пришедшего просить у него помощи парня. Во рту Сам-Пей ощутил солёный вкус крови, голова его откинулась назад. Маска съехала, юноша закашлялся, ощущая вкус отравленного воздуха на губах. – Ты слишком глуп и слишком слаб, чтобы постоять за себя. Я, Ра-Ван из клана Ка, не позволю подвергать мой караван такой опасности! Обида и злость вновь вспыхнули в теле юноши. Кровь застучала в висках. Мотор предвкушающе заревел под ногами. Лезвия культиватора завертелись с бешеной скоростью, а руки перехватили посох. Ещё шаг — и даже Небо не поймёт, кто был этой грудой фарша! Стоп. Сам-Пей подавил рвущуюся наружу ярость. Он не мог позволить себе просто размазать обидчика. Караванщик нужен был ему живым. – Второй раз, ты меня не достанешь… Сам-Пей резко поднял посох, вставая в защитную позицию. – Щенок совсем забыл про уважение к старшим? Ну-ну. Посмотрим, чего стоит твоя бравада. Посох полетел по диагонали в плечо Ра-Вана, вынуждая его сместиться вправо. Но в последний миг траектория изменилась — удар снизу вверх достал противника пяткой посоха в ногу. Караванщик лишь сдавлено охнул, но не потерял равновесия. Низкая мобильность – главная слабость Сам-Пея, и Ра-Ван воспользовался ей сполна. Он резво, будто и не давлеют над ним прожитые годы, зашёл юноше за спину и нанёс новый удар прикладом — в почки. Но Сам-Пей успел среагировать, повернув корпус. Посох прочертил дугу, больно ударяя старика по запястью. Доля секунды, и противники уже вновь стоят лицом к лицу. – Неплохо для новичка и калеки. Может быть, и справишься с преследователем… если за тобой пошлют ребёнка. Только Небо знает, каких усилий Сам-Пею стоило сдержаться, чтоб не броситься бездумно на этого язвительного старика. Вместо этого он взмахнул посохом, вытянув его вперёд, и начал медленно объезжать Ра-Вана по кругу. Ра-Ван, видя в глазах юноши решимость идти до конца, тоже собрался, готовясь к новому столкновению. Горизонтальный взмах посохом. Удар! Ра-Ван ушёл от него перекатом за спину юноше. Ещё пара мгновений, и тяжёлый приклад ударит по спине. Но Сам-Пей резко наклонился влево. Лезвия культиватора глубоко врезались в почву. Комья земли полетели во все стороны, а бойца с посохом резко развернуло на сто восемьдесят градусов. Не теряя ни секунды, он наносит короткий укол прямо в солнечное сплетение своему противнику. Ра-Ван схватился за грудь, тяжело глотая воздух и поднимая руки в примирительном жесте. – Ладно, ладно. Хорош. За себя ты постоять можешь, а дополнительный охранник в пути мне не помешает. Шакалы в пустошах лютуют в последнее время. Платить не буду, но до Академии довезу. Устраивает? – Да, господин Ра-Ван. Именно на это я и рассчитывал, когда шёл к Вам, – Сам-Пей тоже дышал тяжело, ещё сам не до конца веря в то, что услышал. – Сколько с тобой человек? – Двое. – Место им дадим. Но едят пусть из своих запасов. И работать при этом будут наравне со всеми. Я и так рискую. Отходим завтра на рассвете, ждать не будем. – Спасибо, господин, – Сам-Пей спешно начал кланяться. – Встань уже… Небо меня не простит, если я дам такому таланту сгинуть в самом начале пути.
– Нет. Я никуда не поеду. Дождь стучал по крыше их дома, выбивая замысловатую мелодию. Мелодию сборов и прощания. – Они скоро придут сюда… И могут сотворить что-то похуже смерти, – Сам-Пей с намёком провёл рукой по своему культиватору. Отец иногда становился невероятно упрям. И всегда – в самый неподходящий момент. – Ты пытаешься запугать меня, сопляк? Из-за кого ты теперь калека? Из-за кого нам вообще нужно куда-то бежать? Из-за кого нас теперь только трое? – последнее было ударом ниже пояса. При упоминании матери что-то внутри будто оборвалось, заставив Сам-Пея сгорбиться и опустить голову ещё ниже. Но пришлось быстро брать себя в руки – времени на тоску и самобичевание не осталось, растерзанного Лоя уже должны были обнаружить. – Я очень хорошо это помню. Лучше, чем хотелось бы, – почти прошептал юноша сквозь сжатые зубы. – Но если мы останемся дома, то не останется вообще никого. Церковь не знает жалости и не остановится, пока не добьётся своего. У нас есть только один шанс – укрыться в Академии. – Академия, Церковь, корпорации – одни и те же ублюдки. Я не буду связываться ни с кем из них. Всё, проваливай! – Ты просто погибнешь, если останешься! – предпринял последнюю отчаянную попытку Сам-Пей. – Я сказал: разговор окончен. За дверью брата ждала обеспокоенная Хуэй. – Я уже хотела вмешаться! – Не стоит. Дай ему самому принять правильное решение… Пару минут брат с сестрой молча стояли, не глядя друг на друга. – А если он всё же останется? – Не останется. У него нет выбора… Девушка подняла взгляд своих грустных глаз на брата, но ничего не сказала. – Если понадобится, я его на себе понесу, но одного не оставлю, – зубы юноши упрямо сжались, когда он это говорил. Стены их лачуги не обеспечивали никакой звукоизоляции, так что можно быть уверенным – отец слышал всё. Она молча подошла и положила ладонь ему на плечо. Как всегда — тёплая, как всегда — вовремя. – Всё будет хорошо. Ты ни в чём не виноват, братик… Примерно через полчаса отец застал их сидящими в обнимку в коридоре, прямо как в детстве. – Долго сидеть собираетесь? Мы вроде бы спешили, – отбросив неуместную сейчас ностальгию, прикрикнул он на них своим зычным голосом. Сам-Пей поднял глаза. Отец уже был полностью собран – плащ, маска, рюкзак с запасом вещей. – Да, действительно, пора, – губы юноши впервые после потери ног тронула улыбка, а в глазах почувствовалась влага. – Я буду скучать по нашему дому, – вздохнула Хуэй, затягивая лямки рюкзака и поправляя маску на лице. Сам-Пей согласно кивнул, уже представляя тяжёлые удары капель дождя о синткань его защитного плаща, что смывают всякую связь с ним прошлым. Никто из детей не заметил, как отец в последний раз коснулся стен их дома, одними губами прошептав “Прости…”. Остаться сейчас – оставить детей без присмотра и предать принесённую ей жертву. Стоило семейству Вынь выйти из дома, как меланхоличное настроение разрушил разведывательный дрон Церкви. Громоздкая металлическая конструкция, грозно жужжа четырьмя пропеллерами, зорко высматривала беглецов своим алым глазом. – Они уже вычислили тебя! Мы не успели… Сам-Пей не стал отвлекаться на бесполезные споры с отцом, а лишь выхватил посох и бросил его прямо в сложенном виде. “Младшiiй…” – очередная непрошенная мысль в голове. С низким гулом, различимым даже сквозь шум дождя, снаряд полетел в разведчика. Уже наблюдая за полётом железной палки, Сам-Пей запоздало осознал, что только что сам лишил себя единственного оружия. Удар! Один из винтов оказался повреждён, и дрон начал терять высоту. На земле его уже поджидал Сам-Пей с готовыми к действию лезвиями культиватора. Где один разведчик, там и группа захвата. – Идём. Быстрее! – Сам, твои следы… – Хуэй указала пальцем куда-то на землю. Юноша перевёл взгляд себе за спину. За ним оставался чёткий след из взрытой земли. – Уходите! Церковь уже знает о нас. Я постараюсь запутать след, – сказал он, отбрасывая в сторону искорёженные куски металла, призванные отыскать преступника. – Я с тобой! – дёрнулась Хуэй, но была остановлена жесткой хваткой отца. – Они идут за мной. Не за вами. – И всё равно я тебя не брошу! – девушка пыталась вырваться, но сильная рука на плече не оставляла шансов. – Не бойся за меня, я обязательно вернусь. Сброшу их в пустошах и догоню вас, – Сам-Пей подобрал посох и позволил себе ободряющую улыбку. А затем резко рванул в пустоши, не оборачиваясь и не прощаясь. Хорошо различимый след оставлял мало шансов для погони пойти другим путём. Два самых близких ему человека остались возле покинутого дома, на месте расправы над разведдроном. Культиватор рычал снизу, оставляя на земле глубокие борозды, в которых скапливалась капающая с неба влага. Сам-Пей уезжал всё дальше, надеясь, что этот же дождь смоет следы – их следы – прежде, чем Церковь успеет их найти.