Солнце ярко светило на корпус культиватора, медленно нагревая его. В какой-то момент металл раскалился настолько, что начал обжигать ноги Сам-Пея. Юноша заворочался, с трудом выходя из того забытия, в которое провалился накануне. Сколько он проспал? Что с отцом? Хуэй?! Где он сейчас вообще? Снаружи были пустошь и бесконечная лента монорельса. Конебыки неутомимо тянули караван всё дальше и дальше от Муравейника. Судя по положению солнца, было уже далеко за полдень. Уйма времени, потерянного впустую! – Проснулся? – обратился к нему знакомый голос. Из дальнего угла в приветственном жесте поднимал бутылку с мутной жидкостью Ра-Ван. – Где моя семья? У нас был уговор! – Мне-то откуда знать? Мы договаривались, что вы приходите до рассвета, а я вас пускаю. Ты пришёл, они нет. Какие ко мне вопросы? – караванщик сделал большой глоток прямо из горла, утёр раскрасневшийся нос и шумно выдохнул. Было видно, что на этом участке он никакого нападения не ждёт – слишком спокоен, слишком беспечен. От соседнего вагона раздался резкий стук, который тут же прервался. – Что это было? – Сам-Пей обернулся на звук. – С полки что-то упало. Получит у меня кто-то… Это ж надо так закрепить, – как-то поспешно ответил Ра-Ван и отвёл взгляд. – Я возвращаюсь. – Ну и дурак. Где ты их сейчас будешь искать? – Не знаю. Загляну под каждый камень. Весь Муравейник перерою. Но я найду и вытащу их… – Послушай старого караванщика. Если вернёшься сейчас, не найдёшь ничего кроме смерти. Езжай в Академию. У тебя есть потенциал, я видел. – И оставить отца, сестру? Дать им погибнуть из-за меня?! – Тупой мальчишка… – новый глоток из бутылки заставил Ра-Вана прерваться. – Они уже мертвы, даже если ещё дышат. – В этот момент Сам-Пей упрямо сжал кулаки и со злостью посмотрел на собеседника. – В лучшем случае, они сейчас в лапах Церкви, что ждёт не дождётся, когда же ты сам придёшь к ним. Но лучший ли это случай – вопрос для долгой дискуссии под бутылочку чего-нибудь горячительного. Кстати, будешь? – старик потянулся к стоящей рядом сумке и достал ещё одну бутылку, точную копию его собственной. – Убери своё пойло. Лучше поделись горючим, мне не хватит до города. – Да убирайся ты уже. Дерьмовая изначально была затея попутчиков брать… Эй, кто там, Ник, дай этому малолетке канистру, и пусть проваливает куда хочет. Из соседнего вагона к ним перебрался рослый детина с коротким ёжиком волос. В руках он держал металлическую ёмкость с топливом. Сам-Пей взял её и благодарно поклонился Ра-Вану. – Благодарю. Однажды я отплачу тебе за твою доброту. – Если выживешь – обязательно с тебя спрошу, – отсалютовал двумя бутылками караванщик ему в ответ. Юноша соскочил с вагона на ходу и погнал мотокультиватор к городу Дождавшись, когда фигура парня удалится достаточно, Ра-Ван обратился к своему подчинённому. – Надеюсь, он сейчас убьётся об церковников. Я видел, на что он способен. – Так может тогда не стоило?.. – Дурак? Сам знаешь сколько платит Академия. Всё сложилось удачно.
Рёв культиватора разрывал утреннюю тишину. Дорога под ним трещала и крошилась. Сам-Пей несся вдоль линии монорельса, не глядя по сторонам. Это был наикратчайший маршрут до города. Когда-то давно, ещё до Вторжения, линия монорельса обеспечивала почти мгновенные перемещения, а потому должна была быть идеально ровной. С тех пор минуло много лет, и чудесные поезда остались лишь в легендах о Золотой Эре, что рассказывали на ночь матери своим детям. Но глубины истории волновали юношу сейчас мало. “Успеть. Не допустить. Спасти.” Панические мысли бились в его голове, пока лезвия раскидывали комья земли и мелкие камни, вращаясь слишком быстро и теряя сцепление с опорой. “Если церковники хоть пальцем их тронули…” Ярость заволокла глаза Сам-Пея алым, заставив их слегка светиться. “Быстрее. Ещё быстрее!” Неосознанно он пытался изменить, перестроить культиватор. Больше скорости, больше мобильности. И техника подчинялась! Колеса стали чуть тоньше и выше, лезвия отошли немного в стороны, корпус вытянулся. Текущая конфигурация была заметно проворнее того, с чем он начинал свой путь. Сам-Пей ощущал все эти изменения. Он будто подбирал более удобную позу для бега, выжимая из собственного тела каждую каплю скорости. Но пришла и расплата. Ярость пропала как по щелчку. А ей на смену пришла стучащая в висках усталость, голодное урчание желудка слилось с рёвом мотора. Такие метаморфозы не даются даром. Юноша начал тяжело дышать, но упорно продолжал ехать вперёд. У него не было ни одной зацепки, но у него была цель. Если понадобится, он уничтожит весь храм, что стоит на площади, но найдёт способ отыскать родных. Ближе к вечеру он достиг стен первых небоскрёбов Муравейника, а силы уже начали покидать его. Бешеная гонка со временем давала о себе знать. Он ненавидел себя за это, но знал — дальше не выжмет ни шага. Без еды, без сна он не найдёт никого. А значит, никого не спасёт. Ничего не ел он со вчерашнего вечера, когда перед самым выходом они все втроём сжевали по концентрату. А дальше была погоня, сражение и изнурительная гонка со временем. Гонка, которую он выиграл, но не получил от победы никакой радости. Мысли о возможной судьбе семьи заставили прикусить губу до крови. Нужно отдохнуть. Потеря сознания почти не восстановила сил, лишь слегка притупив усталость. Идти в таком состоянии против церкви – всё равно что убить Хуэй и отца собственными руками. Нет. Им придётся подождать… Но… где найти отдых калеке в розыске? Мысли в голове ворочались с трудом. Взгляд блуждал по дороге и небоскрёбам, отказываясь фокусироваться на чём-то конкретном. Уставшее тело само тащилось по единственному известному маршруту. Немногочисленные горожане шарахались в стороны от шатающейся фигуры с культиватором вместо ног, что двигалась куда-то вглубь города. Шепотки сопровождали Сам-Пея, но никто не отваживался подойти к нему или позвать полицию, корпоратов или церковников. Подвал скупщика был огорожен лентой, а на приставленной двери была бумажная печать. Сам-Пей на это лишь невесело хмыкнул. Раз опечатали, значит тут ещё что-то осталось, мародёры наведаться не успели. Рука потянулась вперёд и сорвала жалкую бумажку. За выломанной дверью всё было, как и вчера, когда Сам-Пей покидал это место. Разбитый в щепки стол. Клочья бумаги. Пятна крови. Не хватало только старика Гни Лоя и его отрубленной руки. На лицо против воли наползла довольная кровожадная улыбка. О, да. Старик получил по заслугам. Но злобное довольство тут же было загнанно куда-то в тёмные глубины души. Несдержанность. Глупая месть. Его близкие снова страдают из-за него! Внутренняя борьба ярко отражалась на лице юноши. Ухмылка медленно искажалась и превращалась в презрительную гримасу. Но он здесь не за самобичеванием. Медленно объехав остатки стола, Сам-Пей принялся шарить в поисках запасов концентратов. Старик никогда долго их не искал, сразу выдавая нужное количество. Ему было достаточно протянуть руку. Значит, они где-то совсем рядом! И действительно, стоило присмотреться внимательнее, как в стене нашлись скрытые ящики. Ещё не тайник, но в глаза не бросаются. А в них – концентраты, фильтры, овощи, которые Гни Лой не успел сдать в переработку. Кредиты. Довольно много для никогда не державшего в руках наличность Сам-Пея. Но, главное, здесь было оружие. Метатель митр. Страшное оружие древних захватчиков, использовавших его во времена Вторжения. Война, разделившая историю Грин’Чжи на до и после. Ионная чума отрезала тогда их от основной Империи, обрекая этот мир на медленное вымирание и деградацию. Тогда на осколках прежней власти быстро дали всходы гегемонии корпораций, способных обеспечить людей необходимым для выживания минимумом. Но не только корпорации встали у руля. Будто из ниоткуда появилось новое религиозное учение. Весьма агрессивное и быстро набирающее влияние. Церковь Одиннадцати. Они переворачивали всё с ног на голову и выставляли иномирных захватчиков как спасителей, а со всеми недовольными и несогласными расправлялись с особой жестокостью. Помимо метателя в тайнике оказались запасной посох и даже меч. И откуда у старика Лоя столько оружия? Простым неофитам такое не доверяют. А впрочем неважно. Сам-Пей лишь мысленно махнул рукой на загадки скупщика. Сейчас его волновали только голод и усталость. Ссыпав в карман горсть кредитов, звонких пластиковых пластинок с два ногтя размером, и определив пачку концентратов себе за пазуху, он закинул горсть серых кубов себе в рот и начал их механически жевать. Отдых, совмещённый с перекусом, пошёл юноше на пользу, и он уже готов был выступать. Однако культиватор оказался против этого порыва. Внезапная боль пронзила культи тысячей тонких игл. Жар создал в воздухе зыбкое марево. Горький запах горелого мяса разлился по помещению. С имплантом что-то происходило! Внезапно Сам-Пей с ужасом заметил, что метал начал взбираться выше по его ногам. Миллиметр за миллиметром он захватывал всё больше пространства. Глаза юноши широко раскрылись. Однако было совершенно не ясно, как этому противостоять. Руки пытались задержать рост металла, но пальцы лишь бесполезно скребли по гладкой поверхности. От жара сворачивались волосы на руках и ногах. Раз не помогает паника, необходимо попробовать спокойствие. Сам-Пей постарался расслабиться и выровнять дыхание. Культиватор тут же воспользовался этим и отхапал за раз еще с полсантиметра плоти. Но юноша уже старался войти в состояние транса, в котором он вчера наблюдал свои энергетические каналы. К тому моменту, как Сам-Пей смог обратить свой взор на свою внутреннюю энергетику, культиватор добрался до колен. Но на этом успехи машины и закончились. Дяньтянь горел. Алая энергия модернизированного культиватора уже пустила в него свои побеги. Пока ещё тонкие и слабые, они шли ломаными линиями через ноги юноши, чтобы впиться в его средоточие, захватить ассимiiлировать. Но процесс только начался. Переборов первоначальный ужас, Сам-Пей вновь выровнял дыхание и сконцентрировался на потоке голубоватой энергии, что выходила из его живота и растекалась по телу, следуя тем же путям, по которым циркулировала кровь. Поток сконцентрировался, набрал мощь и устремился к ногам, навстречу алому захватчику. При этом сила покидала руки, шла в обход головы, не задерживалась в сердце. Дыхание перехватило, виски будто сдавило стальным обручем, но юноша не обращал на это внимания. Единственное, что сейчас имело значение – оборона. Культиватор ему не союзник, он агрессивная опухоль. И купировать её влияние нужно как можно скорее! Голова соображала всё хуже. Перед внутренним взором расплывались каналы синей и красной энергии. Их столкновения отзывались болью в районе поясницы. Сам-Пей потерял еще несколько сантиметров ног, но смог отстоять главное – свой дяньтянь, источник своей собственной силы. Спустя долгие минуты внутренней борьбы, растянувшиеся для юноши на часы, а то и дни, культиватор будто бы выдохся, снизив напор, а затем и вовсе прекратил атаку. Но обоим было абсолютно очевидно, что это лишь временная победа. Небольшая передышка перед следующим сражением за полный контроль над телом. Холодный пот стекал по спине Сам-Пея. Его поражение в борьбе будет означать не только собственную смерть, но и смерть доверившихся ему близких. Кроме него некому их спасти. А значит машина больше не получит ни кусочка его плоти! Сам-Пей медленно оторвался от стены, к которой всё это время прислонялся. Опёрся на посох, чтобы не потерять равновесие. Выпрямил спину и гордо поднял подбородок. – Никто не встанет между мной и моей семьёй. Отец, Хуэй, ждите. Я уже иду. Подобрав меч, пристроив метатель на культиватор, держа сложенный посох в руках, юноша последовал к выходу. Осторожно выглянул на улицу и убедился, что никто не следит за дверью, никому не интересна лавка старого торгаша. Даже странно, учитывая богатства в его тайнике. Поправив маску, Сам-Пей полностью выехал на улицу и медленно направился в сторону площади Церкви Одиннадцати. Лезвия культиватора мерно цокали по дороге, пока он ехал вперёд. По пути он то и дело проваливался в транс, чтобы взглянуть внутренним взором на потоки энергии в своём теле. Всё оставалось по-прежнему – алый пульсировал в культиваторе, синий – циркулировал по верхней половине тела. Встречаясь в районе таза, потоки энергии будто отскакивали друг от друга, искажались, но не смешивались. Ситуация была стабильной и пока вроде бы не требовала его вмешательства. С каждым метром его движения становились увереннее, слабость уходила, а глаза наливались холодной решимостью. Сейчас, когда внутренняя борьба с культиватором перестала требовать внимания, Сам-Пей был готов к любым свершением во имя возвращения родных. Когда он выехал на площадь, то не встретил на ней ни одного человека. Это странно, обычно у Церкви всегда есть хотя бы пара-тройка просителей. Церковь оставалась всё той же, что и была несколько недель назад – ужасное, бессмысленное переплетение труб, искажённые стен, непропорциональный вход неправильной формы с обилием алых флагов, развешанных по всему периметру. Единственный, кто присутствовал на площади – жрец храма. Человек в коричневом балахоне до земли, с головой, закрытой глубоким капюшоном. Губы Сам-Пея скривились в злой усмешке – отличное начало. Он послужит хорошим примером, почему не стоит вставать между ним и его семьёй. Он взял метатель в руки и направил в сторону церковника. – Ты знаешь кто я. Отвечай, где моя семья, и мне не придётся в тебя стрелять. Ответа не последовало. Вместо этого стоящий напротив человек поднял руку, и под его руковом блеснул металл такого же метателя. – Значит, ты выбрал сложный путь? Пусть будет так. Голос Сам-Пея оставался холодным и безэмоциональным. Прошедшее сражение с культиватором не прошло для него бесследно, наглядно показав, что эмоции плохой советчик. Культиватор взревел под юношей, когда он резко рванул вправо, пригибаясь к земле. Нервы противника не выдержали, и жадная до крови митра покинула своё ложе, со свистом разрезая воздух. Однако парня там уже не было. Лезвие пролетело в полуметре от головы Сам-Пея и со звоном ударилось о камни площади за его спиной. Оттуда оно срикошетило резко вверх и пропало из виду. Глаза юноши неотрывно следили за балахоном, стремясь угадать, куда последует следующий выстрел. Однако опыта для этого было явно недостаточно и к новой митре он оказался практически не готов. Рука дёрнулась практически самостоятельно, делая собственный выстрел. Два лезвия летели чётко навстречу друг другу. Время будто замерло. Две пары глаз прикипели к кускам бритвенно острого металла, подвешенным в воздухе. А затем наваждение закончилось, митры продолжили свой смертоносный полёт и с громким лязгом встретились на середине пути. Друг от друга они срикошетить не смогли, а наоборот – накрепко примагнитились и рухнули на землю единой грудой металла. Эмоции всё-таки на секунду взяли верх и Сам-Пей чертыхнулся, перезаряжая метатель на ходу. Хотя он и держал это оружие в руках в первый раз в жизни, но никаких сомнений в последовательности действий не возникало. Однако у противника опыта было гораздо больше, и он успел первым. И когда человек под балахоном уже был готов отправить в полёт новую митру, о себе дала знать первая, вернувшись с небес на землю прямо перед стрелком. Очередной рикошет заставляет его отшатнуться в сторону, а лезвие воткнулось между двух труб храма. Уворот сопровождал испуганный высокий вскрик. Капюшон слетел с головы, обнажая знакомые светлые волосы. Слишком знакомые волосы, заплетённые в две косы. Трусливо сбежавшая гончая Церкви! Отличный шанс закончить начатое! Сам-Пей воспользовался тем, что его вчерашняя преследовательница потеряла равновесие и рванул к ней на полной скорости. На ходу выстрелил в её сторону, не давая остаться на месте и прицелиться. Отбросил метатель и выхватил посох, раскладывая его в полный размер. Нависая над девушкой, он занёс своё оружие, когда она выставила в защитном жесте правую руку. Вернее то, что от той осталось. Вместо кисти и всего предплечья у неё находился метатель. На уровне локтя, где металл был грубо соединён с плотью, из-под него сочились капли крови. Кожа была красной от свежих шрамов и ожогов. Лицо девушки выражало мрачную решимость, но при этом она едва сдерживала стон от чудовищной боли. Лицо Сам-Пея тронула злая усмешка. Дорого же она заплатила за свою неудачную охоту. Времени на раздумья не оставалось, и Сам-Пей сверху вниз нанёс удар своим посохом, сбивая девушке прицел и лишая сознания. Выпущенная ей напоследок митра, улетела далеко в сторону и увязла в стене дома на той стороне площади. |Продолжить чтение